Эксперты самых разных политических взглядов единодушны в том, что без демонтажа властной вертикали и либерализации общества любые преобразования в России обречены на провал.
Вообразим на минуту, что 4 марта состоялись настоящие, честные и свободные демократические выборы, по итогам которых на президентский пост заступает человек, имеющий неоспоримый демократический мандат и политическую волю осуществить глубокие преобразования во всех сферах жизни нашей страны.
Этому человеку, по большому счету, не позавидуешь.
Новому президенту достается крайне тяжелое наследство: архаичная и застойная политическая система, насквозь пораженный коррупцией и недееспособный госаппарат, стагнирующая монокультурная экономика, несовместимый с предпринимательской активностью деловой климат, деградирующие инфраструктура и социальный сектор, трещащие по всем швам даже при запредельных нефтяных ценах бюджет и пенсионная система.
Но, пожалуй, ключевой негативный фактор – это ускоряющееся бегство из страны честных, инициативных и талантливых людей, уставших от бесперспективности существования в подобной среде, и молодежи, не видящей для себя здесь никаких перспектив.
Что в таких условиях должен сделать новый глава государства, чтобы вытащить Россию из замкнутого круга мертвящей стагнации? В крайне неоднородном экспертном сообществе бытует практически стопроцентный консенсус в отношении шагов, которые необходимо предпринять в первую очередь. Академические ученые и опытные практики, придерживающиеся самых разных профессиональных и политических убеждений, авторы официальных стратегий развития страны и их оппоненты, считающие подобные упражнения бесплодными в отсутствие политических перемен, демонстрируют поразительное единство мнений.
Несомненно, среди первоочередных мер:
– демонтаж властной вертикали, передача обществу контроля за силовой и гражданской бюрократией, электронными СМИ и судебной системой;
– полноценная судебная реформа, направленная на создание сильной и независимой судебной власти;
– решительная либерализация общественной среды, восстановление условий для реальной политической и экономической конкуренции, категорическое разделение бизнеса и власти, снятие регулятивных и иных ограничений предпринимательской инициативы, массовую амнистию по так называемым экономическим преступлениям;
– передача из центра на региональный, а там, где это рационально, и на муниципальный уровень полномочий вместе с необходимыми для их реализации ресурсами;
– радикальное сокращение госаппарата и силовых структур, решительная их переориентация с практики кормлений на обслуживание граждан;– борьба с коррупцией не на словах, а на деле, в соответствии с лучшими международными практиками;
– приватизация подавляющего большинства объектов государственной собственности в конкурентных секторах экономики, передача в казну для последующей приватизации кормушек-госкорпораций;
– налоговый маневр, предусматривающий сокращение общей фискальной нагрузки, перенос центра тяжести налогообложения с обрабатывающих секторов экономики на сырьевые, с производства на потребление, отмену неоправданных льгот, усиление прогрессии, а также повышение стимулирующей роли налогов и пошлин;
– бюджетный маневр, предусматривающий кардинальное урезание неэффективных расходов и восстановление долгосрочной неконъюнктурной финансовой сбалансированности государства и социальных фондов, перенос акцента с военно-полицейской на научно-образовательную и инфраструктурную функции государства;
– замену почти советского тотального нищенского собеса современной стимулирующей социальной политикой;
– переход к предсказуемой на среднесрочном временном горизонте консервативной тарифной политике за счет повышения эффективности деятельности естественных монополий;
– укрепление независимости Центрального банка, обеспечение предсказуемости кредитно-денежной политики и устойчивого уровня инфляции, ускоренная приватизация государственных долей в кредитно-финансовых учреждениях, недискриминационный финансовый надзор.
***
Вернемся на грешную землю. Я, как и миллионы людей в нашей стране, считаю, что на самом деле 4 марта под видом всенародного голосования состоялся ничем не прикрытый фарс, и на президентский пост вопреки Конституции в третий раз заступит Владимир Путин, который НЕ БЫЛ избран на честных и свободных выборах и которого миллионы образованных и активных граждан России, в отличие от вашингтонского обкома , НЕ ПРИЗНАЮТ законным президентом.
Что будет делать ОН?
Высока вероятность, что вскоре мы вновь услышим с самого верха либеральную и демократическую риторику. Возможно, Путин даже объявит начало нового этапа реформ и сделает некоторые символические шаги навстречу общественному мнению внутри страны и за рубежом. Но не более того.
При сохранении нынешнего положения дел нет почти никаких шансов, что вместо хорошо знакомого всем Путина невесть откуда появится мифический Путин 2.0, который пойдет на меры, необходимые с точки зрения подавляющего большинства профессионалов для возрождения страны.
Неслучайно в его последних выступлениях не заметно даже малейших признаков этого: сложно ожидать, что главный архитектор системы вдруг решит демонтировать ее основные несущие конструкции.
И, по большому счету, даже если бы и хотел, то не смог бы этого сделать. В XXI веке настоящие реформы уже нельзя просто навязать обществу. Их проведение всегда нарушает привычный установившийся порядок и зачастую наносит ущерб интересам довольно широких слоев и социальных групп, а потому требует от властей не только политической воли, но и легитимности. У Путина эта легитимность отсутствует. Доверия к нему среди мыслящей части общества нет.
Ситуация безнадежна? Отнюдь. Законы экономики и общественного развития неумолимы. Никому не дано их опровергнуть. Страна за последние месяцы незаметно стала совсем другой. Путинская конструкция уже качается, а скоро начнет катастрофически осыпаться, и ее не спасти подпорками-имитациями типа медведевской политической реформы или чудо-города Сколково.
Это значит, что серьезным реформам из приведенного выше списка нет альтернативы. Волей-неволей рано или поздно придется их проводить. Но чем позже – тем сложней и болезненнее они окажутся. Тем больше будет отставание России от стремительно уходящих вперед стран-конкурентов. Потому задача каждого ответственного гражданина, общественного деятеля и тем более политика, будь он правым, левым или центристом, требовать от персонифицируемой Путиным власти немедленных демократических преобразований, чтобы провести досрочные свободные парламентские и президентские выборы в условиях реальной политической конкуренции.
По итогам таких выборов будет сформирована легитимная власть, и только она сможет получить мандат на проведение необходимых реформ в атмосфере общественного согласия.
В противном случае самые благие и разумные начинания будут обречены на провал, и в конце концов придется, как в начале 90-х годов прошлого века, в пожарном порядке на живую нитку стягивать расползающуюся ткань общества и государства российского.
Тогда повезло – обошлось без большой крови и атомарной дезинтеграции. Не факт, что лимит нашего везения не исчерпан.

Статья на сайте Газета.ру

Михаил Касьянов, политик:

— Серого, символизирующего коррупцию и пренебрежение к закону. А депутаты хотят проявить себя перед новым президентом. Мы наблюдаем эволюцию режима, когда он для экспорта "суверенной демократии" в СНГ начал создавать ненужные подкомитеты в парламенте. Это попахивает неадекватом.

"Понадеявшись на затухание протеста и прикрывшись имитацией "политической реформы", нелегитимная власть под руководством Путина-Медведева продолжает курс тотальных выборных фальсификаций на всех уровнях. События в Астрахани подтверждают, что в сегодняшней России люди уже не видят возможности добиться правды цивилизованным путем и вынуждены прибегать к крайним протестным мерам, таким, как голодовка", - заявил Михаил Касьянов, комметируя ситуацию в Астрахани.



"Своей неприкрытой ложью и бесстыдными махинациями власть сегодня ставит под угрозу жизни людей и судьбу всей страны. Чтобы положить этому конец, общегражданское протестное давление под четкими политическими лозунгами в Москве и регионах должно продолжаться", - отметил он.

ПАРНАС готов создать демократическую коалицию с партией Михаила Прохорова и "Яблоком", заявил Михаил Касьянов журналистам на митинге оппозиции на Новом Арбате. "Мы предложили и сторонникам Прохорова, и непосредственно Михаилу Прохорову, а также сторонникам "Яблока" и непосредственно руководителю "Яблока" создать коалицию. Мы готовы к этому, открыты к взаимодействию и объединению", - заявил Касьянов.

Он отметил, что либеральные демократы должны выступить единым фронтом и в этом случае могут рассчитывать на серьезный успех. "Eсли объединиться в одну коалицию - это будет серьезная сила", - сказал политик.

1. Что делать 4 марта

4 марта в России нет никаких выборов.
Выборов в том смысле, который обычно вкладывается в это понятие. Есть тщательно срежиссированное спецмероприятие, итоги которого заранее предрешены: В.Путин должен «одолеть» других кандидатов, волей или неволей согласившихся участвовать в легитимизации его возвращения в Кремль. Я призываю всех сознательных граждан отнестись к данному мероприятию соответствующим образом. Итак, нужно прийти на избирательные участки и проставить «галочки» напротив двух, трех, четырех или всех кандидатов, cделав таким образом бюллетень официально недействительным. При желании можно также написать на нем (разумеется, в максимально возможной культурной форме ), что вы думаете о нашей власти. Только так вы одновременно проголосуете против Путина и выразите протест против избирательного фарса.

2. Что делать 5 и 10 марта

Протестовать таким образом поодиночке – хорошо, но слишком мало. Стремление граждан выйти на митинги на центральных площадях своих городов в первые дни весны, чтобы выразить свой протест против действий властей, абсолютно обоснованно, справедливо и законно. Думаю, что эти акции будут не менее массовыми, чем ранее. Федеральные и городские власти должны безоговорочно согласовать их проведение в заявленных местах и сделать все возможное для обеспечения их безопасности. В противном случае они возьмут на себя всю полноту ответственности за возможные весьма негативные последствия.

3. Что делать потом

Главные требования активной части российского общества, выраженные на многотысячных зимних митингах, – освобождение политзаключенных, кардинальная либерализация политического пространства, отмена итогов электоральных спецмероприятий по Путину-Чурову и проведение досрочных парламентских выборов по новым правилам – власть выполнять отказалась.

Лишь на одном треке ситуация внешне сдвинулась с мертвой точки – 28 февраля были приняты в первом чтении медведевские законопроекты по внесению изменений в процедуры регистрации политических партий и о прямых выборах губернаторов.
Однако для меня очевидно желание Путина сохранить полную управляемость политического пространства, превратив объявленную под давлением снизу политическую реформу в профанацию. Для этого будет задействован весь доступный инструментарий: послушные суды и зависимые СМИ, силовые структуры и карманные общественные организации, кибертерроризм и клевета, шантаж и подкуп. Нет никакой уверенности в том, что представленные нами с другими оппозиционными политическими силами совместные предложения по отмене запретов на создание избирательных блоков, демократизации формирования избирательных комиссий, обеспечению реально заявительного порядка регистрации партий будут приняты путинской «командой» во внимание.

Поэтому уличная протестная активность остается главным способом добиться исполнения наших законных требований.
Необходимым условием перемен является продолжение и наращивание ненасильственного общегражданского давления с четкими политическими требованиями, лежащими в русле действующей Конституции, – реальной политреформы, роспуска Думы и объявления новых выборов весной 2013 года. Считаю, что массовые акции гражданского протеста лучше всего приурочить к дню инаугурации Путина 7 мая и Дню России 12 июня.

P.S. 29 февраля – день святого Касьяна, который, по легенде, безотлучно охраняет ад, не давая его обитателям выбраться наружу.
Лишь один раз в четыре года у Касьяна выходной. День 29 февраля и вообще весь високосный год считаются в народе неблагоприятными, потому что, воспользовавшись отсутствием охраны, всякой нечисти удается расползтись по миру. К счастью, уже 1 марта Касьян вновь на посту и загоняет ее назад, в пекло (согласно пословице, «Касьян один сто чертей прибил»).

Зима закончилась, начинается весна.
Пора загонять наших бесов туда, где им только и место


http://www.echo.msk.ru/blog/kasyanov_...3706-echo/

#Медведев зовет ПАРНАС на встречу для "встраивания Болотной в систему" rbcdaily.ru/2012/02/09/foc… - Очевидная разводка и ПРОВОКАЦИЯ ! Но идти надо


https://twitter.com/#!/MKasyanov/statu...3986529280

МИХАИЛ КАСЬЯНОВ: Cегодня, ровно за месяц до даты голосования десятки тысяч человек выходят в центр Москвы, чтобы выразить протест против этих так называемых "невыборов". Потому что эти выборы имеют одну важную особенность: они не свободные. Путин сам выбрал кандидатов в президенты, он лично отобрал тех, с кем хотел соперничать на выборах, поэтому это - искусственные выборы. Люди вскоре потребуют проведения честных и справедливых перевыборов – как парламентских, так и досрочных президентских. Это и есть цель этих митингов.

Вы хотели бы стать кандидатом?

МИХАИЛ КАСЬЯНОВ: Моя партия решит, кого выдвинуть кандидатом – меня или кого-нибудь из моих коллег. Время за нас. Поэтому нам и нужны все эти протесты, чтобы довести политическую обстановку в стране - ну, я бы не сказал, что до пожара, но, по крайней мере, до пробуждения среднего класса. Именно это сейчас мы и наблюдаем, и мы очень довольны тем, что средний класс в крупных российских городах не может оставаться безучастным и требует уважения к себе, к своему конституционному праву на честные и свободные выборы.

Подобные протестные настроения распространены, в основном, среди городских жителей, а в сельской местности он пользуется популярностью?

МИХАИЛ КАСЬЯНОВ: В этом случае движущей силой является именно средний класс. Мы не хотим революции, потому что когда все обычные люди выйдут на улицы, это будет напоминать революцию. Мы, Партия народной свободы, требуем от властей проведения свободных и честных выборов в соответствии с Конституцией, а не испытывать народное терпение, что в противном случае может привести к революции.

Если так будет продолжаться, то в течение двух-трёх лет люди неизбежно выйдут на улицы: не только средний класс, не только образованные люди, но все. Они будут требовать глобальных перемен. Мы бы хотели избежать такого поворота событий, поэтому сейчас требуем от властей соблюдения Конституции и международных обязательств России.

Но сегодня также ожидаются уличные протесты сторонников Путина.

МИХАИЛ КАСЬЯНОВ: Да, мы знаем. Это будет мелкая манифестация по сравнению с нашей. Будет около десяти тысяч человек - но участвовать этих людей принудили. Так, всем госслужащим и чиновникам было дано распоряжение присутствовать. И в Интернете множество сообщений о том, как люди идти туда не хотят. Это учителя, врачи и так далее, и так далее - их заставляют идти туда под угрозой увольнения. Это совершенно неправильное развитие событий. Оно напоминает мне о том, что происходило в последние годы Советского Союза.

Кстати, двадцать два года назад в этот самый день, 4 февраля, произошли великие перемены. В результате аналогичного митинга из Конституции было исключено положение о главенствующей роли коммунистической партии. А уже через год Советский Союз рухнул.

Некоторые наши зрители могут сказать, что ваша критика в адрес Путина ожидаема, что у вас могут быть личные мотивы, ведь вас он отправил в отставку.

МИХАИЛ КАСЬЯНОВ: Мы понимаем, что 4 марта, несколькими днями позже - господин Путин собирается вернуться в Кремль. Не быть избранным, а просто вернуться.

Сейчас у нас попросту другой Путин. Не тот Путин, который был в 2000 году, – тогда он был приверженцем свободной рыночной экономики и развития демократического государства. Всего семь-пять лет назад Путин изменился полностью.

И сегодня он хотел бы - и уже объявил через своих людей, - что в любом случае будет в Кремле. Это крайне опасный поворот событий для всех нас: для страны и для российского народа.

Поэтому нам, политикам, сегодня очень важно исполнить свою роль, объяснить людям, что делать. Средний класс сейчас просто требует уважения. Поэтому демонстрация абсолютно мирная, и цель её - показать господину Путину и его, как он говорит, "команде", что крах нынешнего режима неминуем, так что стратегию выхода лучше планировать уже сейчас.

Такова наша стратегия как оппозиции.

Спасибо!

Российское руководство в очередной раз противопоставило себя цивилизованному миру, безответственно встав на защиту преступного сирийского режима, систематически применяющего оружие против мирных граждан своей страны и уже уничтожившего десятки ни в чем не повинных людей.

Банкротство внешнеполитической стратегии Кремля, солидаризирующегося сегодня с самыми одиозными режимами мира, - прямое следствие нелегитимности власти и ее неуверенности в будущем.

Нет, и это опасно для власти. Когда кандидаты отбираются лично Путиным, мы можем получить еще более масштабные митинги и шествия после 4 марта. Я бы на месте Путина не рисовал 55-60%, а честно согласился на второй тур.

Коммерсантъ-Власть, 30.01.2012

«Сегодня ощущение негодования у граждан не снизилось, но власти считают, что все рассасывается. Идут вбросы информации, что рейтинг Путина стал расти - это тестирование, сможет ли он выиграть в первом туре, продавливание ситуации - смогут ли граждане с этим смириться. И то, что произойдет 4-5 февраля - очень важно», - заявил Михаил Касьянов интервью радиостанции «Эхо Москвы». Говоря об отказе в регистрации Григорию Явлинскому, Касьянов отметил, что нелегитимность выборов в этом случае усиливается. «Необходим срочный перенос президентских выборов и назначение новых. И это можно сделать в рамках действующей Конституции. Но все идет к тому, что выборы пройдут в один тур, риски будут минимизированы. Или все-таки протестующие так надавят на власть 4-5 февраля, что придется идти на второй тур - это то, к чему Путин уже был готов в конце прошлого года. К сожалению, он понимает только один язык - это уличное давление», - отметил политик. 
 


Из итервью Михаила Касьянова радиостанции "Эхо Москвы", программа "Ищем выход"

Об отказе Явлинскому

Для меня это было абсолютно ожидаемо. Хотя решение еще не принято - сейчас будет дополнительная выборка или обжалование по тем замечаниям, которые предъявлены, есть еще возможность по изменению этой позиции, - но это -техника. Самые лучшие подписи не являются гарантией того, что депутат будет зарегистрирован. Это политическое решение, как правильно говорил Григорий Явлинский. Допуск на выборы - это политическое решение власти. Исходя из того, зарегистрируют или нет Григория Явлинского, будет ясно, какую тактику выбирает Путин, пройдут ли выборы в один или в два тура.

Нерегистрация Явлинского усиливает нелегитимность выборов. Необходим срочный перенос президентских выборов и назначение новых. И это можно сделать в рамках действующей Конституции. Но все идет к тому, что выборы пройдут в один тур, риски будут минимизированы. Или все-таки протестующие так надавят 4-5 февраля, что придется идти на второй тур выборов - это то, к чему он уже был готов в конце прошлого года.

О регистрации Прохорова


Прохоров - олигарх, с определенной историей, и он говорит, что не против Путина, и этим отличается от демократов и оппозиционеров. Электорат Путина и Прохорова не очень пересекается. Путин не может победить с первого тура, но создать атмосферу психологическую и информационную в обществе, что он победил - он может. Избиратели и у Явлинского, и у Путина - бюджетники. И штабу Путина кажется, что Явлинский может отобрать больше голосов, чем Прохоров.

О протестах и переговорах

Ощущение негодования у граждан не снизилось, но власти считают, что все рассасывается. Идут вбросы информации, что рейтинг Путина стал расти - это тестирование, сможет ли он выиграть в первом туре, продавливание ситуации - смогут ли граждане с этим смириться. И акция 4-5 февраля очень важна.

Хотят ли обе стороны диалога? Путин не хочет никаких переговоров. Он как будто бы хотел в конце декабря, но сейчас очевидно, что не хочет. Вот эта уловка - с кем вести переговоры. Путин хочет вести переговоры с протестующими и сделать так, чтоб они были довольны. Но протестующие - это не только те, кто вышел на улицы, это и тысячи других недовольных, потому политики и неполитические организации представляют в разном срезе весь спектр общества. Есть такая конструкция - круглый стол. 6 января будет первое заседание круглого стола, на котором будут обсуждаться альтернативы нынешней власти. Необходимо понимать, как преодолеть катастрофу, неизбежность которой очевидна. Но либо это будет падение режима в три дня и погромы, либо - трансформация власти плавным путем.

Мы не рассматриваем ни Кудрина, ни Лукина в качестве переговорщиков. Они могут быть только посредниками. Ценность Кудрина в том, что он друг Путина, через него может идти обмен предложениями. Ценность Лукина в том, что это его должность - заниматься правами человека. Но они не переговорщики, а посредники. Если власть не хочет садиться за круглый стол, то они могут быть посредниками, которые садятся за круглый стол и постепенно приходят к каким-то компромиссам. 4-5 февраля массовые протесты будут рычагом давления на Путина, после этого мы будем понимать - он отвернулся от общества или будет вести диалог, реальный диалог.
Я не призываю идти на митинг, если он не будет согласован, но я призываю давить на власть и использовать все свои права, чтобы получить разрешения на проведение митингов и акций.

О решении суда по Республиканской Партии

Суд постановил, что закрытие было незаконным, надо восстановить, но у нас так все закрутят, что через полгода окажется, что они имели в виду что-то совсем другое.
Вместо того, чтобы принять поправки в законопроект о выборности губернаторов в первом чтении и вносить правки во втором, Путин предлагает обсуждение всенародное, которое продлится месяца два-три, то есть до выборов эти поправки не примут. То же касается и закона о партиях.

Еще полгода назад, Путин заявлял, что система почти идеальна, выборы губернаторов возможны не раньше, чем лет через 100. Но после массовых протестов, все изменилось. Поэтому 4 февраля - очень важный рычаг.

4 марта. Протестное голосование

Как себя вести на выборах - это будет главная тема после 4 февраля. В конструкции, которую Путин нам преподносит, можно голосовать за кого угодно, чтобы голоса распределились между теми, кого Путин допустит до выборов. Выборы это наш институт, не путинский, Путин пытается им манипулировать, но мы должны защищать и использовать этот инструмент, поэтому о бойкоте выборов речи не идет. Общий призыв такой - «Ни одного голоса Путину», «Не пустим Путина в Кремль!». Путин хочет прозрачности максимальной по закону и выигрыша в первом туре - это невозможно. Если будет второй тур, это будет уже большая победа.

А что делать во втором туре надо будет решать взвешенно. Явлинский устроил бы всех как переходный президент полутора-двух летнего периода для проведения жизненно необходимых преобразований стране. Зюганов не заявлял, что он будет переходным президентом, он хочет быть президентом 6 лет. За Зюганова голосуют лишь 15%. Но сегодня Зюганов заявил, что исполнит все требования Болотной и Сахарова.

О Путине

Статья Путина в «Известиях» очень важна. Он говорит: после декабрьских волнений ситуация под моим личным контролем, никаких изменений не будет. Это пересмотр позиций, возврат к жесткой политике. Все остальное - заигрывания и попытки удовлетворить запросы разных частей общества, популизм предвыборного характера. Не самый плохой популизм, но это не означает, что будут какие-то реальные изменения. За две недели новогодних каникул Путин осознал, что все рассасывается, подвисли требования Сахарова и Болотной, раз нет давления, можно все это спускать на тормозах. Возвращаясь к манифестации 4 и 5 февраля - это очень важный момент.
Путин уже считает себя мессией, уверен, что только он может сделать что-то хорошее в этой стране. Он чувствует ситуацию кончиками пальцев - как только спадает накал, тут же статья в «Известиях», тут же рост рейтинга. Чтобы создавалось ощущение, что Путин нажал на правильные кнопки - встретился с главными редакторами, встретился с рыбаками, высказался по мигрантам - и рейтинг вырос. Это не так, но формируется такое ощущение.


Какой вызов является главным для России? Нам нужно решить вопрос не человека, а вопрос конструкции. И на круглом столе 6 февраля мы будет обсуждать, какие есть альтернативы. 


"Сегодняшней статьей Путин продемонстрировал, что он продолжает упорствовать в своих заблуждениях. Он продолжает говорить о том, что система, которую он построил, теперь должна быть эволюционно реформирована", - заявил Михаил Касьянов в интервью радиостанции "Коммерсантъ-FM", комментируя программную статью Владимира Путина в газете "Известия". "Вместо того, чтобы все сделать в соответствии с Конституцией, провести свободные выборы, он говорит: "давайте, постепенно будем отходить". Поэтому, конечно, это отступление от тех, скажу даже еще, настроений, которые были у него и выражались, в том числе, Алексеем Кудриным в конце года, когда вроде как было ощущение, что Путин готов к реальным переговорам. Сегодня мы видим, что он откатывает ситуацию назад и говорит: "Ничего страшного, ребята, барахтайтесь, продолжайте барахтаться дальше; значит, жизнь устроена так - будет эволюционная трансформация моего путинского режима во что-то более хорошее", - сказал Касьянов.

"Путин демонстрирует, что он не только не хочет переговоров, а говорит, что "все - протест прошел вроде как". И поэтому, фактически, Путин еще раз подтверждает, что он выбирает самый жесткий для себя и самый жесткий для страны сценарий. Он вольно-невольно поощряет революционные настроения вместо реальных переговоров с обществом", - отметил Касьянов.

По словам Касьянова, Путин не смог убедительно объяснить, почему он выдвигается в президенты. "Ссылки на успехи, которые были в начале 2000-х годов, они совершенно правильные. Но вопрос в том, что трансформация режима в путинский началась уже с 2005 года, когда после Беслана Путин фактически объявил о смене политического курса и де-факто уничтожил институты демократического государства, такие, как независимая пресса, свободная пресса, независимый суд, и, последнее, что мы видели - это институт свободных выборов. Поэтому Путин демонтировал те, скажем так, фундаменты, которые существовали в России, фундаменты под демократическими институтами. В России никогда не было демократии развитой, но Россия строила демократию. Путин все, что было построено, все разломал. А теперь говорит: "Давайте, постепенно все будем строить". Фактически он нас приглашает в двадцать лет назад под его руководством двигаться плавно вперед", - отметил Касьянов.

Дорогие друзья!

Заявляю, что появившийся в конце прошлого 2011 года в Твиттере микроблог @M_Kasyanov является фиктивным. Я не имею никакого отношения к этому микроблогу, в котором якобы от моего имени публикуются всякого рода провокационные заявления и суждения.

Жалоба на ложного "Касьянова" сегодня направлена в службу техподдержки Твиттера.

В ближайшее время я собираюсь зарегистрироваться в Твиттере.

Дорогие друзья!

Две недели назад на Болотной площади мы объявили выборы в Думу незаконными. Мы потребовали от власти проведения новых, уже свободных и справедливых выборов. Это стало приговором нынешней власти.

Путин с Медведевым были вынуждены признать, что выстроенная ими политическая система является порочной и нуждается в комплексном реформировании. Но эти люди прикидываются, делают вид, что не понимают, чего мы с вами хотим.

Вместо политического компромисса с обществом, который мы с вами сформулировали на Болотной, они бросили гражданам «обглоданную кость» в виде обещаний провести свободные выборы, но через 5-6 лет, назвав это глубокой политической реформой.

Это не реформа, а циничная «обманка»! Они продолжают общаться с обществом как со стадом. Они нам как бы говорят: вы там покопошитесь со своими партиями, а нам дайте порулить и поворовать еще 6 лет.

Сегодня всем понятно, что выборы президента 4 марта являются несвободными, а значит незаконными. Что бы мы ни делали 4 марта с бюллетенями, Путин все равно сядет в кресло президента. Разве мы хотим, чтобы Путин вернулся в Кремль и правил еще 6 лет? Это же понятно, что за 5-6 лет в стране произойдет много событий, и Путин их обязательно использует для мутации и укрепления своей «вертикали». И тогда вместо обещанных свободных выборов мы получим тоталитарный режим.

Мы же с вами не хотим революций, а значит нам необходимо сегодня требовать изменения законов о выборах президента и Думы.

Необходимо требовать немедленных решений о переносе выборов президента с 4 марта на конец апреля и проведения их уже по новым правилам. Необходимо требовать проведения новых выборов в Думу в декабре 2012 года.

Друзья, нам надо вновь собраться в конце января и сказать этой власти, что мы о них думаем.

Морально этот режим уже мертв!

Мы обязательно победим! Российские граждане будут свободными! Они заслужили это.

Путин сильно возбужден в связи с происходящим вокруг "выборов". Эта история его сильно мучает. Как он выразился, "они меня достали".

А тут еще вчера не без моей помощи Епропарламент принял резолюцию, призывающую к проведению новых, но уже свободных и честных выборов.

Злость переполняет Путина. Зарубежных политиков он называет "проходимцами, влияющими на нашу внутреннюю политику", а меня вот обвинил в желании избраться президентом и еще раз вспомнил про слухи и домыслы вокруг меня.

Путин пока еще не понимает, что происходит в стране и кто эти люди, вышедшие на улицу. Он продолжает заниматься демагогией и цинично презирать граждан, их права и свободы.

Не пойти на выборы - достойная позиция, но она не подходит для активных членов общества. Поэтому остается лишь один вариант, который разработал ПАРНАС, - испортить бюллетень. Избирательные участки и институт выборов - это наш институт, институт демократов - не путинский, он Путину мешает. Мы приходим в свой дом, который оккупирован, и протестуем против этой оккупации.

Михаил Касьянов: лично Путин препятствовал реформе "Газпрома". Интервью журналу "Коммерсантъ-Деньги"

- Как вы узнали, что вы больше не работаете премьер-министром?

- Все было очень просто. Президент позвонил и попросил к нему приехать. Вместо совещания с членами правительства был приглашен я один, и в разговоре на двоих Путин мне, что называется, пояснил, что президент имеет право отправить правительство в отставку.

- А новая конфигурация правительства - с перетряхиванием всех функций, с министерствами, агентствами, службами - закладывалась при вас или все было потом на коленке нарисовано?

- Подтверждаю: на коленке нарисовано. Поэтому в течение первого года даже названия министерств и ведомств переправлялись, какие-то функции перебрасывались, что-то упразднялось и так далее. Но корни этого растут в так называемой административной реформе. К административной реформе, которая готовилась под моим руководством, имели отношение несколько человек: вице-премьер Алешин, министр Греф, министр Шувалов и Мерзликин, руководитель секретариата премьер-министра (потом он стал вместо Шувалова руководителем аппарата правительства).

Цель реформы в моем понимании, тот дух, который в нее закладывался, - это пересмотр государственных функций, то есть сокращение присутствия государства в экономической сфере прежде всего путем ликвидации многих функций, которые были записаны за правительством и за соответствующими конкретными министерствами и ведомствами. Это главное. Все остальное - как я называл, раскрашивание, заполнение квадратиков и вписывание названий, - это ерунда полная, никакого отношения к административной реформе не имевшая. Но были люди - я так понимаю, в администрации президента, которые говорили, что вот, нам нужно квадратики быстрее, все остальное нас не интересует. Но такое упрощение реформы я принять не мог. Были рассмотрены практически все функции правительства того периода и были подготовлены проекты законов о ликвидации примерно двух тысяч функций министерств и ведомств. Часть мы успели отменить - такие как лицензирование многих видов деятельности.

Я говорил тогда и говорю сейчас: количество министерств и их названия не имеют никакого значения. Их может быть 10, может быть 100. Вопрос, сколько функций вообще за государством. Я позднее понял, несколько лет спустя, когда ушел, что это было еще одной причиной недовольства моей деятельностью - люди, которые рассчитывали занять посты после моего ухода, хотели обладать большими функциями.

Сейчас мы видим, что на практике происходит. Как контролируется каждая компания в любой сфере деятельности, фактически держится за горло, и любой бизнес может быть удушен моментально - большой, малый или средний. Это вопрос, конечно, идеологический. Либо раскрепощение экономики и формирование настоящей рыночной экономики, где государство является регулятором, либо подконтрольность частного бизнеса и экономики вообще группе людей, которые временно занимают государственные посты.

Это разное видение развития страны. То, что происходит сейчас, результат того, что фактически реформа свелась к переформированию правительства, то есть увеличению количества министерств и ведомств и увеличению количества чиновников в два раза. Функций стало не меньше, эффективность стала хуже, экономика не растет. Все.

- А кто был автором этих конструкций?

- Я не знаю, кто был автором. На правительстве их никто не обсуждал, поскольку я занимал однозначную позицию и, естественно, никто не пытался мне сказать, что не надо сокращать функции государства, а надо их увеличивать. Потом стало ясно, что фактически моим именем хотели вместо реформы провести имитацию. Ну, провели другим именем.

- Кажется, с налоговой реформой были проблемы?

- По налогам, действительно, были расхождения. Но, например, не было расхождений по единому подоходному налогу. Многие из министров... побаивались, скажем так. Мы взяли на себя неоднозначное решение, которое, я считаю, оправдало себя. Сначала было два варианта: вводить одну ставку, 13%, или оставить две ступени, 13% и 20%. Я помню, к окончательному решению о единой ставке меня склонил Александр Жуков, он тогда возглавлял комитет в Думе. Авторство этих идей принадлежит группе людей, работавших до формирования правительства и назначения Грефа в Центре стратегических разработок. Часть из них перешла в Министерство экономического развития. С другим налогом было иначе. Я считал нужным радикальное сокращение НДС, с 20% до 15-16%. Другие члены правительства возражали. Не хотели снижения НДС. Я тогда пошел на компромисс - по многочисленным просьбам Минфина, поскольку у них не "бились" расчеты. Мы приняли решение о снижении с 20% до 18%. Я вижу сегодня: предприниматели ценят это. Казалось бы, разница всего в два процента, но это очень существенно, потому что НДС - главный налог для любого предприятия.

- Кстати, насчет "двух процентов" - еще раз не расскажете, как вам приклеили этот ярлык?

- Был июль 99-го. У Владимира Гусинского был кредит, который он получил от Минфина после выборов 96-го года на запуск спутников "НТВ плюс". Спутники должны были запускаться из Америки, спутники были запущены, и в июле 99-го наступал первый платеж. Маленький: 15 млн из 150 млн. долларов. Гусинский пришел ко мне, сказал: я платить не буду, мне было обещано, что это "спасибо" за поддержку на президентских выборах. Я говорю: слушайте, я ничего не знаю ни о какой политической договоренности, я министр финансов, и у меня есть документы, договор с вашей организацией, вы должны, платите. Он сильно расстроился. А на следующий день появилась вот эта формула, которая в его СМИ была раскручена в течение месяца. Потом началась война в Чечне, и про это все забыли. Про это вспомнил Путин после нашего с ним последнего разговора в декабре 2004 года.

- Гусинский потом перед вами извинился?

- Гусинский? Да. Году уже в 2005-м или 2006-м.

- Сказал: каюсь, виноват?

- Ну вот так, да. (Смеется.)

- Возвращаясь к налогам... История с НДС тогда затянулась на несколько месяцев. Кудрин вступал в публичную полемику...

- Да, говорил, что не собьется бюджет. Но это не скандал, это профессиональный разговор. Это разные мнения. Я их ценю, и этих людей ценю. Мы дискутировали и вырабатывали правильные решения. Это не интриги. Это обсуждения по существу.

- А министры не ходили к Путину жаловаться? Не было таких... лоббистских усилий?

- У нас все решалось по-другому. Правительство работало как правительство. У нас Путин - президент - не включался в решение какой-то одной или другой темы. Такого не было.

- То есть такого, чтобы Кудрин вам сказал, что сначала посоветуется с Путиным, быть в принципе не могло?

- Это невозможно. Такой психологической конструкции не было. Министры ходили к президенту, что-то рассказывали, но не публично. И президент сам в то время какого-то вмешательства в дела правительства при формировании решений не допускал. Мы изначально докладывали ему, какой мы видим ту или иную реформу, поскольку он глава государства. Он нам давал принципиальное одобрение. Мы ее разрабатывали и перед тем, как ее объявлять, докладывали президенту, - что в принципе она готова, что можно ее запускать. Участие президента на промежуточных этапах было только, когда мы обсуждали реформу электроэнергетики, потому что там было много деталей и много противоречий. Плюс его советник Илларионов был противником того, что делало правительство и РАО ЕЭС.

- В чем были расхождения?

- В основном технические вопросы. Вертикальная интеграция или по секторам энергетики - электропередача, генерация и так далее. Конечно, был вопрос об этапах реформы. Но главное было - для чего мы это делаем, кто эти инвесторы. В 2003 году я лично пришел в Думу и настоял, чтобы депутаты приняли эту реформу. До этого два года мы пытались устранить противоречия. Потом я объявил, что мы берем на себя ответственность за результат, реформа была одобрена и начала реализовываться. То, что случилось после моего ухода, на стадии реализации, конечно, уже безобразие. Потому что вместо привлечения частных инвесторов и увеличения уровня инвестиций в этот сектор получилось просто перераспределение между государственными же структурами. Там только две частные компании, а в основном все куплено "Газпромом" и другими госкомпаниями. Поэтому эта реформа не является успешной. Она оказалась просто изменением облика, но не существа, к сожалению. Механизмы созданы, номинально существуют, но существенного улучшения не произошло по той простой причине, что это не новые деньги. Это те же самые деньги, просто с другой стороны зашедшие. Новые есть, но их очень мало.

- Ну если сравнивать с "Газпромом"... С ним же вообще ничего не вышло.

- С "Газпромом" - это отдельная история. В самом начале, еще до того как правительство было сформировано, у меня была договоренность с Путиным: я ему огласил перечень реформ, которые необходимо провести. Это было условие, когда он мне предложил стать премьер-министром. Путин обещал мне их поддержать. Мы поняли, что одинаково видим будущее страны. Это было ключом к нашей совместной работе. Из четырех лет совместной работы три с половиной года я считал, что мы делаем правильные вещи. Поскольку реформы, которые были задуманы, проводились с хорошим темпом. Может, где-то и с огрехами, но смысл и существо были правильные. Но по одной реформе Путин не исполнил свое обещание, а именно по реформе газового сектора. Трижды правительство пыталось эту реформу провести. В последний раз это было, по-моему, уже в августе 2003 года, когда я, уже зная, что Путину это, скажем так, уже не очень нравится, все равно поставил первым в повестку дня заседания правительства вопрос о реформе газового сектора. Прессе было объявлено, что вопрос будет рассматриваться. За три минуты до начала заседания мне звонит президент и говорит: "Я настоятельно прошу вас снять этот вопрос с обсуждения". Я не стал перечить президенту, вопрос снял. Так и закончилась третья попытка. Но это уже был период накопления наших разногласий. Они еще в июне 2003-го начали выливаться в публичную плоскость. Позднее, с арестом Ходорковского и некоторыми другими вещами, по Украине, по Белоруссии, в публичной плоскости накопился набор разногласий по весомым политическим вопросам. Что и привело к отставке. Хотя она не была объяснена таким политическим образом. Она просто никак не была объяснена. Никак. (Смеется.)

- Я правильно понимаю, что реформе "Газпрома" мешали не Вяхирев и не сменивший его Миллер, а Путин?

- При Вяхиреве была еще подготовка, изучение ситуации. Более конкретная работа началась уже после его ухода. Пока Миллер входил в курс дела, его замы этим занимались - поскольку реформа была в плане, и правительство требовало, чтобы "Газпром" участвовал в ее подготовке. Хотя "Газпром" не делал эту реформу, потому что он не может реформировать сам себя. Когда вводились налог на добычу полезных ископаемых и формула расчета экспортной пошлины, речь шла обо всем нефтегазовом комплексе. Но президент Путин в последний момент дал нам команду снять из этого закона все, что относилось к газовому сектору. Введя этот налог, мы поставили олигархический нефтяной бизнес под контроль государства. Все стали платить серьезные деньги, серьезные налоги. Хотя они время от времени попискивают, но все платят, потому что это не самый высокий уровень налогообложения в мире - примерно средний из нефтедобывающих стран. Это справедливый порядок налогообложения. Другое дело, что со временем нужно полностью перенести нагрузку на скважину, на налог с полезных ископаемых, но пока как дополнительный регулятор действует экспортная пошлина. Это не очень правильный механизм, но как временная мера - нормальный. Но "Газпром" по сей день, если пересчитать на тонну нефти, платит меньше налогов, чем любая нефтяная компания.

Ответ на ваш вопрос: да. Лично Путин препятствовал проведению этой реформы, фактической утрате монопольной роли "Газпрома" и тому, чтобы налогообложение "Газпрома" дошло до такого уровня, который нами считался справедливым, правильным для всего нефтегазового комплекса.

- А почему? У вас нет предположений?

- В то время я терялся в догадках. Сейчас очевидно, что "Газпром" находится под особой опекой как самый важный и самый простой способ влияния на экономическую ситуацию в стране и в окружающем зарубежье.

- Первые газовые войны не к тому времени относятся?

- Да, первые газовые войны относятся как раз к тому времени. Отключение газа Белоруссии. С этим связан в том числе мой публичный скандал с Путиным. Через две недели правительство было отправлено в отставку. Был февраль 2004 года. "Газпром" подводил к тому, что пора отключать газ. Я запретил "Газпрому" это делать. Просто запретил. Позвонил Миллеру и сказал, что я от имени государства как главного акционера запрещаю отключать газ. Несмотря на то, что контракта нет. Его не было второй месяц. Тем не менее утром я прихожу на работу - мне звонит премьер-министр Польши, премьер-министр Литвы, губернатор Калининградской области: слушайте, у нас газа нет, что такое? Я звоню Миллеру, спрашиваю, в чем дело. Тот мне отвечает, что ему приказал президент. Несмотря на мои указания, данные предшествующим вечером, президент дал такую команду. И "Газпром" отключил газ. Тут же состоялось заседание Совета безопасности, на котором я высказал свое резкое неприятие этих действий: в Минске минус 25 градусов, есть промышленность, есть непрерывный цикл производства, и отключать газ - это недопустимое, безответственное решение. Министры, конечно, были в шоке от такого разговора. Но такое было решение принято. Как элемент того, что вы сейчас назвали "газовая война".

- Еще в конце 2003 года ходили слухи, что есть ваше заявление об отставке с открытой датой. Это правда?

- Нет, заявления не было. У меня было мое личное заявление, внутри. Я не собирался конфликтовать, я не для этого принял правительство. Я не собирался заниматься политикой - я приходил делать реформы. Значительную часть из них нам удалось провести, но я понимал, что ситуация уже такая, что проводить их дальше будет трудно, все сворачивалось. Тем более началось давление на предпринимателей. И в августе 2003 года я сказал жене, некоторым близким друзьям, что если Путин предложит второй срок работать вместе, то я откажусь. Я для себя это решение уже принял - что уйду в мае месяце, после инаугурации вновь избранного президента. Но это внутреннее решение, оно никогда не было публичным.

- Это решение связано с делом ЮКОСа?

- Оно связано и с ЮКОСом, и с отказом от реформы в газовой сфере, и многими другими вещами. Я не хочу перечислять все, но в совокупности они давали мне представление о том, что все-таки мы разные люди - не так, как казалось в 2000 году. Хотя и в 2000-м, и в 2001-м, и в 2002-м, и даже в 2003-м Путин поддерживал почти все реформы (кроме одной, как я сказал), но были другие вещи, которые впрямую ко мне не относились, но которые противоречили моим принципам или моим убеждениям. Например, штурм на Дубровке. Я не считал правильным это так делать. Я высказывал свое мнение. Были другие вещи. Был вопрос по телевидению, когда я пытался поддерживать ТВ-6, ТВС, эти телеканалы, просил госбанки выдать кредиты, чтобы спасти творческий коллектив НТВ. Они создали свою компанию, потом все это рассыпалось, рассыпалось... Но я понимал, что оно не само собой рассыпается, а есть люди, которые разламывают это дело. Было много таких моментов. Я не объединяю их впрямую, но было понятно, в какую сторону все это движется, и меня все это не устраивало как общая оценка моего будущего, моей возможной работы. Путин, может быть, уже и чувствовал, что я не собираюсь дальше с ним работать. Потому что я однозначно позиционировал себя по вопросам, по которым не мог идти на компромисс.

- Но в 2000 году у вас были другие отношения.

- У нас были неплохие отношения до начала 2003 года.

- Когда в 2000-м Путина избирали президентом, вы уже знали, что он вас позовет?

- У нас был разговор в январе 2000 года, когда началась предвыборная кампания. Владимир Путин стал исполняющим обязанности президента 1 января, если вы помните. И где-то 5 января он меня пригласил и сделал предложение работать в паре: он избирается президентом; если он будет избран президентом, он предложит, чтобы я был премьер-министром, и будем стараться, чтобы Дума меня поддержала. В то время с Думой были серьезные разногласия. Хотя за меня даже коммунисты голосовали. Видимо, думали, что не будет таких реформ. Такая была предварительная договоренность. И четыре месяца, до мая, до инаугурации президента, я был первым вице-премьером, де-факто исполнял обязанности премьер-министра.

- Я правильно понимаю: уже к январю 2000-го вам было ясно, что нужно делать?

- Конечно, да. Мы тогда уже начали выводить страну после кризиса 98-го года, и ситуация мне была ясна: налоговая сфера - это главное, с чего надо начать, чтобы стабилизировать государственные финансы, расплатиться с долгами перед пенсионерами и бюджетниками. Мы в Минфине все это разработали давно - перечень реформ, который я изложил на той январской встрече. После этого Путин меня попросил поддержать Грефа, поставить его во главе группы разработчиков в Центре стратегических разработок как организатора. Мы с Волошиным (Путин попросил, чтобы я поговорил с Волошиным) занимались координацией подготовки реформ. Я два раза в неделю встречался с разработчиками.

- Когда осенью 2003 года Волошин подал в отставку, для вас это что-то значило?

- Волошин, по моему представлению, хотел и прежде уйти, поэтому это для меня не было каким-то шоком. И я не знаю истинные мотивы, какие были у Волошина. Мы с ним много раз встречались после этого, но я эту тему с ним не обсуждал.

- А когда Медведев занял его место, как вам работалось?

- Да мне было все равно. Я практически не работал с ним. Необходимости такой не возникало. Работал Мерзликин, он был руководителем аппарата, он ходил к Медведеву на совещания.

- Про еще одну замену скажите. В 2002 году ушел Геращенко. Вам с ним тяжело было? Было такое ощущение, что он как заноза. Все время поперек.

- И тяжело, и легко. Во-первых, это человек, с которым можно общаться и можно обсуждать любые вещи. Мы расходились в некоторых идеологических вещах. Но Виктор Владимирович человек принципов, что мне всегда импонировало. Если он что-то обещает, он это исполняет. И никакой интриги и подвоха ждать не следует.

- С Игнатьевым вам стало легче? Он, думаю, фигура совершенно другого плана.

- После ухода Геращенко стало не легче. Просто ответственности стало больше. Потому что... скажем так: споры нужны, когда хочешь, чтобы родилась истина. У нас с ним были разные мнения, но мы находили правильные решения. После его ухода получилось, что я должен вроде сам все решать - и за правительство, и за Центральный банк. Поскольку Игнатьев и Кудрин - это примерно одни и те же люди. Альтернативного мнения не стало. Может, если кто скажет, оно и мешает, но оно всегда имеет право на существование - а может быть, ты ошибаешься, а твой оппонент прав?

Должен сказать, мы приняли очень важный закон уже после ухода Геращенко, в 2003 году, - о валютном регулировании. Когда граждане в том числе получили право открывать счета за рубежом в уведомительном порядке. В этом законе было много важных вещей. И мое ощущение: ответственности было больше. Если бы был Геращенко - вроде с ним как-то делишь ответственность. А здесь получился замкнутый круг - все равно к тебе же все и приходит.

- Нет ощущения, что после вашего ухода Путин стал больше вмешиваться в работу правительства?

- Потому что другая эра началась. Плюс новое правительство было напугано так называемой монетизацией. Недоделанной реформой. Наше правительство начало ее готовить, но не успело, и поэтому она не была объявлена. Ее запустили сразу после моего ухода, не объяснив, в чем цель реформы, чего надо достигнуть, не назначив ответственных. Конечно, когда бабушки вышли на улицы городов РФ, все впали в ступор. Поняли, что что-то не то сделали. После этого ни одной реформы, если помните, не было вообще. Кроме, как я ее называю, антиконституционной реформы, которую осенью 2004 года объявил Путин, что послужило для меня причиной стать оппозиционером, а не заниматься бизнесом.

- Кажется, после отставки у вас был какой-то финансовый проект?

- Было так: я не захотел идти на госслужбу. Путин просил, чтобы я был секретарем Совбеза, я отказался, конечно. Он несколько раз просил занять этот пост. Но потом появилась идея создания банка СНГ и Евросоюза. Это была правильная идея - сделать еще один механизм интеграции. На мой взгляд, Россия должна быть тесно интегрирована с Европейским союзом. Не обязательно быть членом ЕС, но надо быть интегрированным с Европейским союзом. В связи с этим мы должны гармонизировать и свои законы, чтобы быть ближе к ним там, где мы похожи. Не только в отношении социальных вопросов и прав человека, но и в тех сферах регулирования экономики, где мы одинаковы. Там, где есть промышленная конкуренция, должны быть те же принципы. Там, где есть отличия (а отличия - это огромная инфраструктура и нефтедобывающая, газодобывающая промышленность), должно быть отдельное регулирование. Поэтому это направление мне импонировало. Я согласился работать над созданием такого банка, начал переговоры с европейскими странами. Путин поговорил с Назарбаевым и, по-моему, с Кучмой о том, чтобы они также поучаствовали в его создании. Началась такая работа. Но в сентябре 2004-го был Беслан, и Путин использовал его для запуска антиконституционной реформы, которая изменила мое отношение к Путину и к ситуации в стране. До этого я считал, что Путин совершает ошибки, которые можно исправить. После этого я понял, что это не ошибки, а преднамеренные, спланированные действия. Я больше не считал возможным взаимодействовать с государством в этой сфере. Я пришел к Путину, уже в ноябре, и сказал ему, что прекращаю этим вопросом заниматься и ухожу в свою собственную жизнь. В декабре 2004-го он еще раз пригласил меня к себе в резиденцию. А я еще раз подтвердил, что принял окончательное решение. Но я по-прежнему еще не занимался критикой публичной политики, поскольку для себя решил, что в течение года не буду появляться. Я так считал, что в Европе существует негласное правило: человек, обладающий властью, после своего ухода в течение года не должен пытаться пользоваться связями этой власти для решения каких-то проблем. Я этот год выдержал, и ровно день в день, 24 февраля уже 2005 года, объявил, что начинаю заниматься политической оппозиционной деятельностью.

Коммерсантъ-Деньги, 07.11.2011

№44,Стр. 38

Началось размывание вертикали власти. Для Путина стабильность в верхнем эшелоне вертикали власти важнее, чем элемент нестабильности в финансовом блоке этой же вертикали. Он принял важное жесткое решение по самому значимому министру.